Культура

Вчера мы писали о скандальной литературоведческой находке – обнаружении первоисточника пушкинского романа Евгений Онегин.

Сегодня мы получили интервью с автором открытия, публикуем его первую часть.

Интервью с книговедом и библиографом А.С.Сумароковым

Б_В.: – Добрый день, уважаемый Александр Сергеевич. Приятно наконец познакомиться лично, после долгой переписки. Признаться, когда я увидела в ЖЖ Ваше исследование о романе Пушкина “Евгений Онегин” – то сначала не поверила. Слишком уж все походило на мистификацию. Но, изучив Ваше исследование внимательнее, я сейчас полностью согласна с Вашими выводами. Захотелось внести свой вклад в судьбу Вашего открытия – и теперь я, так сказать, решила выступить в роли пропагандиста и агитатора. Спасибо Вам за то, что согласились встретиться и ответить на мои вопросы.

А.С.: - Это Вам огромное спасибо за проявленный интерес, за моральную поддержку, которую Вы оказывали и оказываете.С удовольствием отвечу на любые Ваши вопросы.

Б_В.: – Вчера сообщение о Вашем открытии промелькнуло в федеральных новостных лентах. Как Вы оцениваете реакцию на обнародованную Вами информацию.

А.С.: – Действительно. Вчера вечером какой-то доброжелатель опубликовал на одном из новостных ресурсов заметку, посвященную моему исследованию и обнаруженной книге. Но Вы ведь знаете, что эта стихийно возникшая “медиакомпания” – не первая. Еще в мае этого года на телеканале “Культура” вышла программа “Апокриф” , посвященная литературным скандалам. В этой передаче мне, хотя и в весьма урезанном виде, удалось изложить часть своей работы, а именно факт плагиата: сюжет “Евгения Онегина” был позаимствован Пушкиным у Измайлова, а знаменитая формула “онегинской строфы” из порнографического произведения “Парафила”, входящего в обнаруженный мной конволют из библиотеки Пушкина. На телевидении мое сообщение подверглось сильной редакторской правке, и я сам с трудом понял о чем идет речь.

Несмотря на это, я весьма благодарен В.Ерофееву, который предоставил возможность ввести изложенные мной факты в научный оборот. В марте месяце, в живом журнале, который называется biblio_graf я разместил исследование найденной мной книги. Общий объем его 140 страниц. Здесь уместно поблагодарить и создателей ЖЖ за предоставление оперативной возможности публикации. Тем более, что публикация в ЖЖ получилась, в некоторой степени, интерактивной. Ведь в интернете можно легко разворачивать ссылки и приводить большое количество иллюстративных материалов. Традиционные книги, как мне кажется, уже уходят в прошлое. Длительность издательского процесса, большая материальная составляющая и проблемы с распространением традиционных печатных изданий – делают их неконкурентноспособными. В ходе развернувшейся в интернете дискуссии, мои оппоненты задали ряд вопросов, которые позволили значительно расширить тему исследования и найти новые аргументы в пользу приводимых фактов. Так что труд получился, можно сказать, коллективным – самая настоящая мозговая атака. И, что показательно, для этого даже не пришлось покидать стены офиса, ставшего мне на это время и домом – работа велась и днем и ночью. Простите за длительное отступление.

Вернемся непосредственно к Вашему вопросу. Так вот: реакция как на телепередачу, так и на сообщения новостных лент и сайтов была, на мой взгляд, достаточно прохладной. Я – не пушкинист, а библиограф, но несмотря на это мне кажется, что такая информация заслуживает большего внимания. Недавно сам с большим интересом читал материалы, касающиеся авторства “Конька-Горбунка”.

А тут создается впечатление, что просто кидаешь камень в болото, заросшее осокой и ряской – даже кругов на воде не видно. Хорошо, что в свое время мне пришлось прочесть несколько книжек из серии “ЖЗЛ”. Так вот у Стеффенсона, к примеру, кончился срок действия двух патентов на изобретенный им паровоз, пока он убедил инвесторов в необходимости подобного локомотива. Нет, Пушкин не зря писал, что “русские ленивы и нелюбопытны”. Это замечание, как раз и касалось “Евгения Онегина”, в котором зашифрована и сама история создания данного произведения. Пушкин считал, что современники еще при жизни разгадают и оценят его “революционные заслуги”, но мне сегодня кажется, что и ему пришлось бы изрядно попотеть, доказывая инертным массам свою роль в революционном движении. На самом деле, как ни странно, подлинный интерес к моему сообщению проявило за все это время не более 25 человек.

Б.-В.: – Надо же. А мне Ваше сообщение показалось даже несколько более интересным, чем книга Дэна Брауна “Код да Винчи”. Ведь у Вас не вымышленный материал, а подлинная история.

А.С.: - Спасибо за лестное сравнение. Может быть это и нескромно, но мне самому кажется, что информация весьма интересна и познавательна. На мой взгляд, воспринять ее мешает консерватизм человеческого мышления. Ведь фраза “Пушкин – это наше все” сидит со школьной поры в подкорке, где то рядом с дважды два – четыре. Однако, если математика – наука точная, то литературоведение советской эпохи – отдельная песня. Направление исследований определяли идеологические шоры и личныепредпочтения. Любил, скажем, вождь мировой революции В.И.Ленин Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Салтыкова-Щедрина и Чернышевского – так куда деваться – волей-неволей приходилось любить и нам. И биографии “любимчиков партии” перекраивались на революционный манер: они, дескать боролись с “лишними людьми”, “проклятым царизмом”, “жандармами” , “цензурой”, и т.п.

Сегодня мы, казалось бы, с одной стороны, говорим о “национальной трагедии”, невинных жертвах расстрела в Ипатьевском доме,покаянии и т.д., а с другой стороны продолжаем переиздавать эпиграммы на “умершего в Таганроге”, или архимандрита Фотияи с увлечением читаем сказку “О попе и его работнике Балде”, или о том, как некий богатырь едет “вытравить из леса пятигорского черкеса”. Мало того, что такая пестрота ума и отсутствие всяческих устоев не сочетаются ни с какой идеологией: от монархической, до либеральной включительно (ведь Пушкин не отличался, скажем, толерантностью к инородцам), и являются чистой воды разрушительной матрицей, но ведь существует и другое явление – метко охарактеризованное русской пословицей. Сегодняшние литературоведы “за деревьями не видят леса”.

Искусственное выпячивание некой произвольной группы “классиков” – с одной стороны – и – полное замалчивание общей картины литературного процесса – с другой. В самом деле, кто сейчас возьмется оценить и доказать, почему “рейтинг” Пушкина выше, чем рейтинг Сумарокова, Хераскова, Державина, или Жуковского??? Да скорее всего – только потому, что “неистовый” Виссарион распиарил своего приятеля по самое немогу, а других критиков тогда попросту не было. Звучит анекдотически, но я всего-лишь в сжатой форме и менее академическим языком изложил выводы уважаемых литературоведов, опубликованные в “Новом литературном обозрении” и сборнике научных трудов “Пушкин. Исследования и материалы”, а серьезность этих уважаемых и авторитетных изданий вряд ли кто будет подвергать сомнению.

Б.-В.: – Любопытный получается разговор. Ход беседы весьма напоминает некий интерактивный мир, или компьютерную реальность – в какую сторону не пойдешь – увидишь ворота, а что за ними – пока неизвестно…

А.С.: – Литературоведение нельзя искусственно отделить от философии, истории религии, общей культурологии. Поэтому, если мы затрагиваем вопросы, лежащие в фундаменте науки, то неизбежно выходим за рамки отдельной дисциплины. Мне кажется, что предмет сегодняшней беседы будет трудно втиснуть в рамки одного интервью…

Б.-В.: – Если это – намек, то можно провести и серию бесед. Ведь мы в интернете не ограничены пространством.

А.С.: - Главное, не в количестве бесед, а в качестве. Приятно, конечно, сотрясать воздух, осознавая, наподобии Стеффенсона, что тебя поймут лет через 50, но хотелось бы как-то ускорить процесс усвоения и понимания материала нашими современниками. Не хотелось бы оказаться в положении белки, получившей орехи, когда зубов уже нет. Похожий случай произошел с одним чешским ученым-фармацевтом. 10 лет он “пробивал” свою чудо-мазь, позволяющую во много раз ускорить процесс заживления ран. Полстраны над ним смеялось, называло чудаком и фанатиком. И вот, буквально несколько дней назад, он продал свое открытие американской фирме и стал миллиардером. Страна в тот же день начала пафосно гордиться “великим чешским ученым”.

Б.-В.: – Так Вы намерены сами популяризировать собственное исследование?

А.С.: – А что в этом зазорного? Может быть это немного нескромно, но и Пушкин чрезмерной скромностью не отличался. В этом с него можно и пример взять. Я намерен учредить премию за лучшую работу, подтверждающую (или опровергающую) мою гипотезу. Библиографы – не самые богатые люди, но тысяч 10 евро на первую премию, 5 – на вторую и 3 на третью – как-нибудь наскребем (чего не сделаешь ради науки).Можете, кстати, считать это заявление моментом официального объявления конкурса. Сегодня у нас 3 сентября 2009 года, следовательно, работы будут приниматься до 4 сентября 2010 года. Их рассмотрит компетентное жюри. Работы будут опубликованы в ЖЖ, а чуть позже – отдельной книгой.